Одна тысяча девятьсот восемьдесят второй год. Февраль месяц. Одесская зима. На улице холодно, на дороге скользко. Ничего не предвещало переполоха. Таксопарк жил своей жизнью. Одни на линии делают, свой, план. У других гонки по гаражу. Проблемы те же, что и летом, поршня, шатуны, блоки. К тому времени спортивной бригаде был выделен отдельный бокс, с подъемником. И не где-то на отшибе, а в центре ремзоны. Всё рядом, все рядом. Это была фантастика. Со своим автомобилем ты можешь делать всё, что считаешь нужным. Зимой тепло, на радиаторе чайник с жидким шоколадом, любой инструмент под руками, творческая благодать. Любой сложности работа, без ущерба для дела может безболезненно плавно перейти в лёгкий фуршет перетекающий в полномерное застолье. Ну зима на улице, а душа хочет уюта и праздника. И вот этот размеренный ритм жизни нарушает селекторная связь.

Неожиданно по территории гаража разнеслось громогласное «Стратейчук, срочно зайти в отдел безопасности движения!». Ну вот началось. Что? Где? Когда? Ничего вроде не было. Машина целая, смена прошла нормально. Не ослышался. На весь гараж Стратейчук один, не перепутать. Иду в Б.Д. Начальник службы и ближайший друг Баженова, Вова Прежысмыцкий со словами «Тебя Львов» даёт мне телефон. Слышу голос Эдика Баженова.
-Вова здоров!
-Привет, Эдик
-Слушай, мне надо представителем Украины быть на командных ралли Шауляй 82. Ехать надо в Литву. Ехать надо завтра в ночь. Сводка не утешительная, я с лётчиками говорил. Дорога, чистый лёд, зима везде, до самого Шауляя. Я сейчас звоню в Минавтотранс Болотину, он звонит вашему директору Глухову, ты сегодня получаешь новый автомобиль, уже его готовишь, и завтра после обеда я тебя жду в Киеве в Пролиске. Чем раньше приедешь, тем больше поспишь.

От услышанного я просто ошалел. Но звонил Баженов, это за счастье с Эдиком прохватить пару тысяч туда и пару обратно. Эдик пользовался огромным уважением, мы его любили, это был душа человек. Поэтому ничего не надо было ни обсуждать, ни спрашивать, просто надо было сделать всё, так как это должно было быть. Единственное я сказал «Хорошо, Эдик, после обеда я буду в Пролиске».
Ну вот, кое-что уже проясняется, выспаться в ближайшие двое суток не предстоит, нечего и думать об этом. Я просто потом посмотрю, как Эдик спит в машине. А была у него одна особенность, он во сне периодически подтормаживал правой ногой, видимо Лондон – Сидней запал глубоко в подсознание. К концу дня ключи от новой машины у меня в руках.

Автомобиль был просто с завода. Началась ускоренная подготовка. Заключалась она в создании в салоне обстановки купейного вагона. Необходимы были и вешалки для одежды. Эдик был мужчина с шармом. Отличительная черта, это белоснежная рубашка, всегда. Могла пригодиться и подушка с пледом, и кое-что из закусочки, и пару шампанского не мешает, и ещё одна запасочка, и инструментик, и канистра новенькая с неприкосновенным запасом. Зима, в дороге возможны сюрпризы. Хотя всё должно работать идеально. Машина как часики, должна шелестеть и только ветерок посвистывать может. Ну, вот и всё. Путёвка в руках. На воротах выясняется, что К.П. на Киев закрыто, гололёд. Я стою. На улице ночь. Коля Буратакис звонит в инспекцию, улаживает вопрос. На выезде из города, меня пропускают одного единственного. Ощущение из особых, сознание того, что ты на дороге один, вообще, подогревает ситуацию. Просто роскошь, новый автомобиль и чистая дорога. Чистая, в смысле - «чистый каток».

«Пролисок» меня ожидал, в номере была сказочная обстановка. Безбедный стол, холодный шампунь, ледяная водочка, и я с дороги. Эдик верен себе. Отличное настроение, улыбка на лице.

- Ну, что, Гастроном всё в порядке?
- Да, Эдик, всё в норме.
- А смалец с чесноком ты взял?
- Конечно взял. Литровую баночку.

На дороге, зимой, хлебушек со смальцем и молотым чесночком не заменимы. Братия не собиралась прекращать застолье и у меня появилась возможность поспать. Прилёг я в соседней комнате взяв с собой трилогию Богомолова, в которой первая вещь называлась «Иван». Чрезвычайно коротенькое и трогательное повествование о том, как во время войны, через линию фронта переправляли четырнадцати летнего парнишку, а что бы он ночью лучше видел, давали ему в дорогу кусковой сахар, и это было всё!
Вот с этими размышлениями я и уснул и через пару часов был разбужен. Под
ночь друзья разъехались, и мы с Эдиком занялись переселением в автомобиль. Перед сдачей номера этажная угостила меня кусковым сахаром.

Выехали из города, мы в сторону Минска. Ехали молча. Происходила акклиматизация в новой обстановке. Эдика начало клонить ко сну. Я достаю сахар и неспеша начинаю его откусывать маленькими кусочками. По мере удаления от города всё меньше и меньше встречалось автомобилей. Через пару часов стало ясно, мы на дороге опять одни. Прозрачная, лунная ночь создавала иллюзию того, что мы одни во вселенной. Месяц достаточно освещал дорогу, и я выключил ближний свет. Хотелось ощутить эффект разведчика. Постепенно всё стало на свои места, дорога достаточно просматривалась. Прямо по курсу была лунная дорожка. Пару часов тишины, я мечтаю, Эдик спит. Ни встречных, ни попутных, на улице глубокая ночь.

Через некоторое время ко мне начала подбираться скука. А у Эдика наступало пробуждение. Я молча наблюдаю, как проснувшийся Эдик безмолвно смотрит в лобовое стекло. Ничего не увидев, поворачивается и смотрит на меня, и происходит всё это в полной тишине. Меня начинает душить, эта немая сцена. Подобное было доступно только Карцеву. Выдержать нельзя.
Ну, во-первых, недавнее застолье ещё не отпустило. А, во-вторых, движение автомобиля ощущалось, но не подтверждалось! Свидетельствовали только светящиеся приборы. На выручку пришёл русский мат. Но были и фразы доступные широкому слушателю.

-Слушай, Гастроном ты куда едешь?
-На Минск, Эдик!
-У тебя, что света нет, ночь на улице!

Ясно, это-сахарок, я и забыл о нём, а он прекрасно работает, не напоминая о себе. Тут же свет был включён и внутри и снаружи, и жизнь в светящейся точке закипела. Вокруг была безмолвная вселенная. Потом были остановки, было холодное шампанское, были бутерброды и были воспоминания. Это дорогого стоит. Настоящий кипяток начался в Шауляе, по приезду. В. Волошин угостил меня легендой, и кое-что подсказал. Команда на трассе была уже несколько дней и соответствующий опыт уже накоплен.

Командные ралли это особый вид соревнований. Сложный, потому что все должны ехать в пачке. Очень зрительный. Дело в том, что команда стартует по первой машине, а финиширует - по последней. Зима была очень снежной, и скоростные участки проложены в снежных коридорах, высота которых, в некоторых местах, достигала и двух метров. К передним стойкам были прикреплены стальные прутья, на окончаниях которых были лампочки. Таким методом можно было наблюдать, где находится автомобиль. Ночью это завораживало. Молочно белый снег освещён светом оптики изнутри, зелёные лампочки, светлячки, на верху делают какие-то замысловатые движения. И всё это стремительно движется по белому лабиринту. Впечатляло.

На финише очередного допа увидели первые два наши Одесские экипажа, Левин-Паславский, Волошин-Деревянко. Обменялись мнениями и быстро по срезкам и просёлочным дорогам успеть перелететь, опережая участников на финиш следующего допа. В таком режиме прошла вся ночь. Очередная встреча, автомобили целые, всё работает, опять переезд.
Усталость притупляла сознание происходящего вокруг, тупо рулил, смотрел, искал, тормозил. В один из последних перегонов и произошло то, на что я искал ответ. Волновал меня простой вопрос, какими штурманскими данными должен владеть человек ставший участником такого уровня марафона, каким был Лондон –Сидней? Чем руководствовались те, кто решал этот вопрос?

Ответственность, просто фантастическая. Ведь Эдик не был профи. Он был Львовским таксистом, и просто шикарным парнем. Вот в эту нелёгкую ночь я и получил ответ на вопрос, который незачем было задавать. Это не было секретом. Уверен этот вопрос был просто неуместен. Ответом был результат марафона.

Под утро ралли заканчивались. Устали жутко. Голова от кофе была просто не моя. А дорога не кончалась, всё новые населённые пункты на карте и одно сквозит, только не опоздать. Маленький Литовский городок, готические крыши, Ратуша на площади, рассвет еле, еле виден, все спят. Ралли проходят стороной. Пролетаю заснеженную площадь, правый поворот, закрытый, по градации около тройки. С поворота встречаю снежный шар высотой около метра - гостеприимные жители решили поставить свою точку в этом зимнем шоу. Без тени сомнения, дабы выразить свой протест, с полного хода встречаю шарик бампером. Просто снежный взрыв.

Ущерба никакого, но от контакта Эдик проснулся. Мы на выезде из городка, перед нами поля, и звёзды. Проснувшись и глядя в светлеющую пустоту, Эдик мгновенно заявляет
-Ты не туда едешь!
-О Господи, откуда ты знаешь?
Останавливаюсь.
-Эдик ты здесь был?
-Нет, никогда!
Я разворачиваюсь, летим через окраину и лесок и упираемся прямо в финиш допа. Посреди поля стоит судейский стол, судьи греются в машинах. Вот и ответ.
Господа, это от Бога. Таким штурманом надо родиться. Потом опять дорога, десять минут сна, пол часа беготни и всё сначала. К концу соревнований эмоций у меня не было, я был полностью зомбирован. Всё дальнейшее происходило уже без меня. Я знал, что надо отдохнуть, потому как опять спешим, но уже на Киев. Гонки окончились, озабоченность осталась во вчера, все усталые суетятся, всем домой, кому сегодня, кому завтра.

Но когда появлялся улыбающийся Баженов, жизнь принимала совершенно другой окрас. Он просто излучал доброту. Суета прекращалась, все ожидали, что скажет Эдик. В это время всё могло кординально измениться.
Домой мы выехали в очень хороший солнечный день. Утром, по светлому, что было уже непривычным. Выехали без сахара, спокойно, праздно разговаривая. Всё касающееся спорта отошло, и я спросил у Эдика – «А что за дамы были возле тебя? на фото в Сиднее?». Я это фото видел в журнале «За рулём». Вот тут воспоминания и достигли своего апогея. Последовал рассказ, многие детали которого я уже и не помню, да они и ни к чему.
Красота заключалась в другом - в стиле, в решении, в удали, в жизнелюбии. При всём том, что марафон накладывал ответственность, которую правильно и оценить невозможно. Это - Родина, это - Советский человек, в первую очередь. И вот на фоне всего этого, украинскому парню Эдику встречается потрясающей красоты модель из Австралийского города Сидней. Администрация команды бдительно следит за происходящим. Наши должны в назначенный час строем идти спать. А заморское диво обитает, здесь, рядом, на первом этаже. Очень хочется и глоток шампанского, после марафона, который в силу сравнить с русской рулеткой. И пожать руку шикарной женщине, просто так, по-Cоветски. Что же делать, когда и подручные средства наталкивают на решение вопроса. Балкончик над балкончиком. Опасность представлял один единственный фонтан, который был пророчески расположен внизу. Всё произошло именно так, как и планировал создатель.

Пока мы обсасывали эту историю, на трассе появился указатель Укмерге. Эдик оживился. Оказывается в этом городке, который славится своими пивоварнями, он ещё не был. И посетить его самое время. Делаем на право. Мы уже не спешим. Отысканная пивоварня благоухала, пахло солодом и жареным мясом. Было очень комфортно и сытно. Впервые попробовал чёрный Эль. Прекрасно провели время. Румяные и довольные взяли курс на Киев. На выезде из городка посещаем городской универмаг, под предлогом покупки подарка какому-то другу. Подарочную рубашку выбирали вместе.

И опят дорога. Вильнюс, Белоруссия. Украинские ямы и знаки ничего не говорящие тому, кто едет ночью, а на улице опять была ночь. Но дорога домой всегда давала внутреннее умиротворение. Поэтому она всегда едется быстрей и кажется короче.
По приезду в Киев встретились с Борей Запольским, провели некоторое время вместе, и я собрался на Одессу, а Эдик на Львов. За ним должен был прилететь самолёт от спортивного клуба армии.
Прощаясь со мной Эдик подарил мне рубаху купленную в Укмерге. Я спросил - «Эдик, за что?». Он ответил – «За дорогу Гастроном!».
Воистину «Via est vita»

Стратейчук В.
2007г. Нью Йорк.

Фотографии предоставлены Интернет-сайтом "Авторалли в СССР - как это было" http://www.sovietrally.ru